Кемерово →

Санкт-Петербург

Привет, Оля. Сегодня я смеялся. Так непривычно.

Любу, ты помнишь, хлебом не корми, дай покормить всех вокруг. Мы потому останавливаемся только в хостелах с кухней. Она ещё как приготовит — поглядывает на меня тревожно, словно ждёт чего-то. А я что? Ну спасибо, говорю.

Захожу сегодня на кухню, спрашиваю о планах. Она оборачивается, лицо суровое, щёки надутые. Молчит. И жестом меня посылает подальше.

Я ничего не понял. Решил, может, обиделась. На что? Но тут она наклоняется к раковине, что-то выплёвывает и невинно спрашивает: «Тут вроде набережная красивая?»

— Красивая, говорю, а ты чем занимаешься?

И услышал я удивительную историю, Лёля. Про то, как полный рот воды останавливает поток «луковых» слёз. Это, вообще-то, все знают.

Я не стал комментировать. Подождал, пока она снова хлебнёт своего «антидепрессанта». Тогда и спросил, ну как, работает? Она глаза выпучила, кивает. Я говорю: «Не вопрос, сейчас проверим».

И вот она режет лук, а я ей: «Люба, мне срочно нужно тебе кое-что сказать. Мне кажется, я морж. Что ты молчишь, будто в рот воды набрала? Хорошо, промолчи, если ты тоже морж! Я так и подозревал! Хорошо, больше не буду. Ладно, набирай… Не буду… Ой, что тут у нас, два скрещенных пальца! Я соврал! Ха. Не поперхнулась?»

В общем, она литр воды выпила, не меньше. А я столько же выплакал, от лука или от хохота — уж не знаю. Готов спорить, ты ещё не дочитала, а уже ищешь повод порезать луковицу по новому рецепту.

Потом, как обычно, всё снова стало на свои места — разладилось. Выяснилось, Люба потеряла телефон. Подозрительно не складывается у неё с ними! Чуть беспокойно, что я участвую в какой-то опрометчивой шняге. Я был бы плохим разведчиком. Зато отличным партизаном.

Ладно. Мы почти добрались. Высажу её у родных, поеду в горы, раз прикинулся работником года. Отдохну перед всем, что навалится дома.

До встречи.