Düsseldorf →

Saint Petersburg

Моя неуёмная открыточная патология лишила меня окончательных полутора евро и, кажется, здравомыслия. Но мне хочется, всё-таки хочется завершить эту эпопею. Отправить самую последнюю открытку, хотя она не несёт никакой художественной ценности и не содержит ничего, кроме пересказа событий.

Итак, в состоянии стресса я смогла вспомнить только двух людей, живущих в Германии. Ангела Меркель и Бетховен. Второй глух ко всему, кроме музыки, а у первой уже есть очередь из беженцев.

И тогда я подумала про Ленни.
Не знаю, почему и зачем я вообще ему написала. Наверное, просто хотелось кому-то в красках донести происходящее.

Я даже не особо рассчитывала на быстрый ответ, учитывая, что он где-то в горах. Но природа — природой, свобода — свободой, их в карман не положишь. А вот мобильник с оповещениями — запросто. Так что объявился он сразу. Отпустил пару сексистских шуток. Извинился ещё до того, как я их перевела. И предложил перевести… денег.

Вот они, современные хиппи! Богаты и опрометчиво доверчивы. Не знаю, какого чёрта он ездит стопом, а не летает первым классом.

Я, конечно, отказалась. И получила звание законченной эгоистки от Ани. Вдруг выяснилось, что я думаю только о себе. А когда не думаю о себе, то либо вообще не думаю, либо витаю в облаках, совершенно оторванная от реальности.

Короче, Аня очень попросила взять деньги в долг, чтобы ей не чувствовать себя сволочью, оставляя меня на произвол судьбы. Если меня никто не ждёт дома, это не значит, что страдать должна она.

Вот и всё.

Пока. Увидимся.
Вот так я и лечу домой.