с. Саввушка →

Санкт-Петербург

Привет. Утро снова началось с грохота. Хромая Демоновна в семь утра занялась максимально капитальной уборкой. Ты меня знаешь. Я много чего могу выдержать, но только не грохот в семь утра, нет.

Когда я подоспел, они втроём пытались водрузить совдеповское многодверное чудовище на место. Бабка вёе ещё хромает, к слову.

— Может, помочь? — саркастически спросил я.

— Нет, не стоит, — гордо заявили мне.

— Ну нет так нет, — я развернулся и пошёл чаёк заварил.

Через полчаса пришли. Обе две, без бабки. За помощью.

Я шкаф поставил, подмёл вокруг. Спрашиваю Любу, ну как? План по падениям в день выполнен? Можем ехать?

Мнётся. Я уже и так понял ответ. Бабка рядом вторит: «Езжай, Любушка, мы тут как-нибудь». Эта мямля и говорит мне: «Давай завтра?»

Я клянусь, кое-кто аж засопела от удовольствия.

Ну меня отговаривать не надо два раза. Я веник отдал. Подметай дальше, говорю, дело хорошее. А я поехал.

Прохожу мимо кухни, слышу шёпотом кто-то: «Слава, Слава». Дедушка. Сидит в кепарике и мятой ветровке. Смотрит куда-то сквозь меня. И такая меня досада взяла что-то, такая обида! Таким я себя бессильным почувствовал. Внутри всё взбунтовалось и

И я его выкрал. В машину кое-как затащил и по газам! Зато сразу отпустило.

Сейчас мы у красивого озера. Его окружают горстки окаменевших оладушек. Я не знаю названия этим нагромождениям плоских камней. Но с ними можно поступать, как с облаками в детстве: распознавать в них лошадок и акул.

Я напоил деда пивом, которое ему нельзя, потому что почки. Покатал по серпантинам, наплевав на его давление. И, наконец, мы поднялись на гору, не слушая его больное сердце. Осталось самое опасное: пережить момент возвращения. Боюсь представить, что будет. Но, кажется, ему плевать. А мне и подавно. До встречи!