München →

Saint Petersburg

Доброе, доброе утро! У нас солнце и настоящее лето. Веснушки снова превратили моё лицо в тигровую лилию. Я хожу в кирзовых сапогах и могу погладить каждую барашку. У меня даже появилась любимица, я зову её Таечка, потому что она похожа на ванильное мороженое, расквашенное под солнцем.

Знаешь, тут и правда, кажется, хорошо. По крайней мере, по-новому. И довольно весело. Ленни постоянно твердит: «А я говорил, я же говорил!» И светится, как наш чайник, когда мы его отдраим.

Так что поправочка. Всё хорошо, кроме этого. Мне теперь кажется, Ленни мог расценить мой приезд по-своему, и только такая недотёпа, как я, могла совершенно этого не заподозрить. Пытаюсь вспомнить, оповещала ли его, что моя зубная щётка пока арендует только половину стаканчика.

Как вообще говорить о личной жизни, если не спрашивают? В какой момент? Сначала боязно ляпнуть и смутить человека, а потом уже — бах! И поздно. Да и как вообще объяснить, что это за отношения такие, когда люди по полгода кочуют в разных странах? Мне кажется, такая правда будет выглядеть не правдой, а довольно тупой отговоркой.

Я наверняка всё-таки эгоистка, раз не учитываю чувства других. Мне потребовалось два месяца и один вьетнамец, непрошено уступивший мне за обедом место рядом с Ленни. Только тогда до меня вдруг дошло, как вся эта история выглядит со стороны. И, что хуже, как может выглядеть со стороны моего прекрасного бескорыстного друга.

В общем, приехала я ловить гармонию. Лучше бы он мне нравился, честное слово! Хоть какая-то поэзия была бы во всём этом. А так — только переживания. Не хочу разочаровывать Ленни. Не хочу.

Как я умудрилась найти, о чём беспокоиться, в этом закутке из счастья и спокойствия? Мне кажется, я просто неспособна постигать дзен. Не моё это.

Целую.