Горно-Алтайск →

Санкт-Петербург

Милая Лёля. Если на свете для меня осталось ещё счастье, то, кажется, сейчас я максимально к нему близок. Мы катаемся среди гор под дедовский сказочный аккомпанемент. Он обнимает бобра и фоткается возле каждой сараюшки. Говорит, везде, где хотел, побывал, кроме как в интернете.

Я заверил, один только его кепарик наберёт кучу лайков. Он не совсем понимает, зачем ему лайки, но серьёзно кивает: надо так надо.

Лё, ты знаешь, я не силён в утопиях. У меня вообще не так уж много претензий к мироустройству. В основном одна: оно бескомпромиссно заточено под жаворонков. Но на это я готов закрыть глаза. Однако есть штука, не дающая мне покоя: каким прекрасным был бы мир, если бы каждый начинал его описание со слов «я могу ошибаться, но…»

«Я могу ошибаться, но ваш дурной характер не оправдывается тем, что вы овен!» Или: «Я могу ошибаться, но, по-моему, смысл жизни точно не в карьере». Или: «Эволюция — вымысел. Посмотрите, во мне очевидно больше от Адама, чем от обезьяны! И всё же я могу ошибаться».

Представь: всё, во что ты не веришь, — работает. Гороскопы — не выдумка, Бог следит за твоими жалкими попытками не грешить, а даты рождения — ребус, загаданный судьбой? Так ли уж это невозможно?

Что, если парни и правда игнорируют, когда ты им нравишься? Девушки рождены для очага и уюта? Что, если девушки рождены управлять странами и ракетами, а парни — петь колыбельные малышам?

Что, если самоубийство — выбор, что, если всё-таки чья-то вина? Вдруг Лохнесское чудище существует, и вдруг оно — происки турагентов? Что, если в СССР было прекрасно, что, если он был тюрьмой? Что, если волосы после бритья действительно растут более жёсткими?

Что, если счастье не в деньгах, и вдруг оно где-то, да продаётся? Что, если мы пожалеем о нерождённых детях? А что, если наоборот? Что, если в жизни нет смысла, и что, если он в благодарности за неё каждую минуту?

Лёля, вот о такой утопии, пожалуй, стоит мечтать. О мире, где каждый может ошибаться. Я вот делаю это постоянно.

А те, кого я встречаю, почему-то всё чаще бесконечно правы.