Шелаболиха →

Санкт-Петербург

Лёля. Когда мы заходили в тупики, ты просила меня выйти и поговорить с кем-то. Получить непредвзятый совет, любить тебя или послать подальше. Я отвечал, что никто так не делает. И я по-прежнему считаю, что никто так не делает. Ну только в кино.

В жизни дружба перестала включать в себя острые углы и оценочные суждения. Никто больше не говорит тебе правду. Все говорят «только ты знаешь» или «слушай своё сердце». Или «ты имеешь право на всё». Или «лучше сделать и жалеть», сразу после «всё взвесь!» Какие-то лозунги с постеров в кабинете психолога-самозванца.

Я, вообще-то, тоже не сторонник высказывать своё мнение. А то скажешь человеку, что его жена стерва, а он возьмёт да поверит. Разведётся с ней, не справится и повесится. Или, боже упаси, ко мне пожить попросится. Оно мне надо?

Но с Любой промолчать почему-то не вышло. Вместо того чтобы оставить её, как взрослый взрослого, я всё ей выкатил.

В основном, что бабка — сучка, конечно, а всё же руководствуется заботой. Сложный человек, прости господи. Ну, мы все сложные. Ну поохает. Ну посокрушается, чем Люба думала. Но они же не чужие, поймут. Да и видно же по человеку, что надо его понять! Даже я понимаю, чем она думала. Просто объяснить не могу.

Уговорил её, короче, признаться во всех грехах. Не сожгут же они её, не сожрут заживо. Так, понадкусывают. Главное, не тушеваться, говорить смело, не боясь разочаровать всех и каждого. Подумаешь, от мужа ушла. Свете можно, а ей нет? А остальное… Ох, ну что уж теперь-то?

И знаешь, её как подменили. Воодушевилась, словно только и ждала руководства к действию. Разошлись мы, условившись встретится через два часа. Думаю, всё будет хорошо. Даже если сначала не очень.

Встретил и тут черёмуху, лепестки белые-белые. Как бы дождаться их опадания? Интересно посмотреть на этот ковёр двадцать лет спустя.

До встречи.