Мульта →

Санкт-Петербург

Привет, Лёля. Жара стоит страшная. Но это хорошо, потому что дом немного просквозился. Я решил начать с утепления. Я сказал: «Окей, гугл, как утеплить дом». Полдела сделано.

Люба обнаружила комод, набитый сервизами в самый разный цветочек. Среди тарелок с ромашками затесалось блюдце «40 лет СССР». «45 лет СССР» тоже имеется. Причём тарелки не просто просроченные, а, по ходу, ни разу и не использованные: между некоторыми встречаются цветущие открытки, желающие Олесе счастья от всего коллектива.

Кто такая Олеся, мы не знаем. Но от всей души жаждем, чтобы она всё же оказалась какой-нибудь внучатой племянницей деду Коле.

Люба молчунья. Ты бы так не смогла, хвоборушек мой. Я уж не знаю, чем для тебя было молчание, но явно чем-то очень страшным. Недаром же ты постоянно огорчалась.

Ты не надумывай, кстати, а то, чую, уже собралась! Я тебя ни с кем не сравниваю. Просто вспомнилось твоё любимое, с вызовом: «Ну как дела?» И то, как оно меня бесило!

Мне казалось, когда люди живут долго, они уже могут не спрашивать, как у кого дела. Как прошёл день. Все эти вежливости, обязательные для первого свидания. На то люди и съезжаются — чтобы рассказывать без ритуалов, в лоб, когда приспичит. Захотел — рассказал.

Но ты всё ждала этого вопроса, словно команды. Обижалась. Потом спрашивала, что у меня нового, и я говорил правду: ничего. Тебя не устраивало. Что же ты постоянно хотела услышать? Как я опрокинул кружку? Как на меня наорал клиент? Зачем пересказывать то, что хочешь забыть?

Расписался зачем-то. Просто я теперь как-то по-другому понимаю всё. Мы так долго не попадали в резонанс. Надо как-то решать с этим.

Помнишь, однажды посреди спора ты посоветовала мне лучше чайник поставить. А я как раз купил новый чай. И тебе он так понравился, мы аж помирились сразу! Вот, знаешь, каждый должен делать то, что у него получается. Давай ты будешь говорить, а я буду заваривать тебе чай.