Мульта →

Санкт-Петербург

Пришёл вчера, а они с этой бесприданницей меховой уже спят. То есть, Люба спит, а кот на стуле рядышком с ней зыркает огромными зрачками. Кот-то сразу понял, на кого делать ставку. Смотрит зло, Любу словно охраняет.

Вот нормально же было! Дурацкий кошак. Помню, мы с тобой из-за Кляксы тоже поругались. Когда ты притащила этого лопоухого ушлепка разделить все прелести нищебродского существования. Хотя потом, оказалось, засранцу повезло. Это мы с тобой жили в маленькой комнатушке. У Кляксы-то в распоряжении было сто восемьдесят квадратных метров коммунальных хором. А когда Аркадий Петрович в запой уходил, все двести.

Сегодня вроде поотпустило маленько. Мы общаемся как обычно, она улыбается. Но что-то уже не так. Или, надеюсь, у меня паранойя.

Мне снова мерещится фантом-близнец происходящего. И я практически ощущаю шишку на лбу, но не помню, когда опять наступил на грабли.

Поступили последние деньги от летних съёмщиков нашей комнаты. Смеются, спрашивают, может, им уже насовсем свои вещи перевозить.

Единственное, что помогает — это природа. Я иногда ухожу за деревню, просто гуляю. Смотрю на горы. Стрёкот тут сумасшедший. Почти как от автомагистрали. Но благозвучный. Тот факт, что я могу закричать, и никто не вызовет ни скорую, ни полицию, будоражит меня. И я кричу. Просто кричу, потому что никто не слышит. Нет тут соседей по комнате. И становится легче.

В один из таких заходов нарвался на местных мужиков. Чуть не разбили мне фотоаппарат. Спросили: «За каким фотографируешь? Шпион, что ли?»

«Да нет, красиво просто», — пожал плечами я.

Они недоверчиво огляделись: «Что ж тут красивого?»

Я не знал, как им объяснить.