München →

Saint Petersburg

Давно я ничего не рассказывала про Ленни, а он, между тем, умудрился вывихнуть ногу. Лежит весёлый и шутит пуще прежнего. Так много шутит, аж становится несмешно. Но я, конечно, всё равно смеюсь. Мы не настолько близки, чтоб я посоветовала ему заткнуться.

Он рассказывал мне о своих девушках. Я представляла, как каждая из них на первом свидании уходит в свои мысли под этот бесконечный шквал колкостей о сахарнице, официантке, мировом кризисе и повсеместной апатии.

Она думает об уголках губ, уставших от напряжения, и о том, как не допустить, чтоб он это заметил. Нельзя спугнуть такого позитивного мужика! Ещё и с роскошными волосами. Девочка от него будет весёлой и красивой.

Да. В голове многих женщин есть отдельная комнатка с абстрактными детьми. Причём от всех встреченных мужчин. В смысле, вообще от всех: смотришь кино с Киану Ривзом — и рожаешь. Или, наоборот, встречаешь парня, вроде классный, однако что-то напрягает. В комнатку, оп, родила быстренько — и понимаешь, что именно с ним не то.

Кстати, нашу с Ривзом дочь зовут Киана. Круто, да?

Так вот, девушка Ленни. Проходят дни, а его шутки, наоборот, не проходят. У неё начинает дёргаться глаз, ей становится неловко перед знакомыми. Она решается: давай поговорим серьёзно. А он морщит лицо, типа плачет. И шутит, сволочь, опять шутит: «Нам надо расстаться?»

Тогда она вздыхает и обречённо отвечает: «Да». Забирает вымышленного ребёнка и идёт подбирать ему новую причёску.

Но это в идеале. На самом деле вместо односложного ответа она орёт что-то вроде: «Ты задолбал!» И начинается перепалка, и начинается обратный отсчёт.

Мне иногда кажется, мы с самого начала знаем, что ни черта не выйдет, и зачем-то всё равно делаем.

Делать. Надо бы сделать Ленни что-то приятное.