München →

Saint Petersburg

Итак, жизнь на ферме наполнилась новыми красками! По крайней мере, для меня и Хлои. Теперь мы играем в игру. Название ещё не придумали, но правила просты. Ходить целый день и не пересекаться.

Я не сильно увлечена, но Хлоя делает всё, чтобы победить. Её нет ни в столовой, ни в поле. Только аккуратные ботильоны в раздевалке не дают усомниться: она жива, здорова и всё такая же зануда.

И ладно б за приз сражалась! Решительно не понимаю, почему она странничает? Было бы из-за чего краснеть: у неё отличная спина и бёдра тоже ничего. А татуха с латинской надписью на пояснице — вообще огонь. Как думаешь, уже можно полюбопытствовать, что она означает?

Я шучу и не знаю, как быть. По какой именно причине она меня избегает? Может, ей до чёртиков стыдно? А может, боится, что я, зная о взглядах Ленни на любовь, стану смотреть на неё как-то по-другому?

Мне так, честно говоря, плевать на произошедшее. Но упорное отсутствие этой идиотки не даёт мне обо всём этом благополучно забыть! И вот я уже чувствую себя ужасно виноватой, что испоганила двум любящим сердцам свидание, залезла со своим пирогом в их храм любви.

И теперь Хлоя вынуждена питаться сеном, а Ленни, возможно, вздрагивает от стука в дверь.

А что, если у них и правда любовь? Они решат пожениться, и поначалу всё будет хорошо. Но расстройства в психике, отголоски дня ангела, о котором в их семье принято молчать, однажды всё-таки пробьют прорубь в омут подсознания. Выяснится, что оргазм с ними случается, только если по команде в комнату врывается женщина с тортом.

Они тратят деньги на психотерапевтов, потом на проституток, готовых на подобные извращения, потом, когда Ленни не выдерживает и уходит к кондитерше, — на адвокатов по разводу. Хлоя летит из окна вверх ботильонами. И всё это из-за меня и сраного пирога с мерзким изюмом!

Вот почему дверь не закрывают одни, а мучаются другие?

Целую.