Верх-Уймон →

Санкт-Петербург

Ох, как меня бесит!

Она приходит с почты и пытается изображать воодушевление. И так многозначительно на меня смотрит. Выжидательно. Только я без понятия, чего она, ▄▄, ждёт.
Рассказала про тамошнюю иерархию и порядки. Я ехидно спросил, кем она хотела стать в детстве. Молчит.

Ладно, дом почти закончен. Осталась мебель. Скоро я поеду в свой. А она пусть и дальше таскает письма, раз ей нравится. Прям не верится, что я всерьёз об этом ною!
Прости.

Звонил на свою работу, они тоже дали мне последний шанс. Прям все такие любезные, я не могу. Шансов у меня — выше крыши. Одна кошка не даёт мне ни надежд, ни обещаний. И в руки не даётся. Зато и не притворяется.

Прости. Лёля, всё эта суматоха, понимаешь…

Я на время перестал чувствовать себя одиноко. А теперь вот опять. Вообще, одиночество — это нормальное состояние человека. Я правда так считаю. Даже если лежишь на диване, обожравшись пиццей, а рядом лежит твоя половинка. Все равно ты одинок. Мне кажется ошибкой думать иначе. Ты вот думала и только огорчалась.

Но тут другое, обидное и несправедливое. От такого одиночества я долго не выдержу, когда тебя в него тыкают, как котёнка. Упрекают. От такого одиночества тянет спасаться другим, настоящим. Поэтому я взял привычку ходить в сарай у речки.
Сидел, смотрел на воду, никого не трогал. Фотографии редактировал, пока ноут не сядет.

А сегодня выяснил, что это не мой сарай! Мужик, самый борзый из местных, мне торжественно сообщил. Идиот. Будто я и сам не знаю. Сарай-то ничей, но всё равно не мой! И сидеть в нём нельзя. А то разрушу. Или подожгу. Других вариантов просто нет.

Вот так вот, Лё.