Верх-Уймон →

Санкт-Петербург

Я помню, как ты не поверила, узнав, что существуют правила ведения войны. «Что может быть абсурднее?» — вопрошала ты. «Давай мы всех поубиваем, но не ядом?» — вскидывала руки. — «Яд — это же так бесчеловечно!»

Глупыш. Что уж можно требовать от человечества, если даже в жизни двух людей всё происходит с таким же лицемерием.

У нас тут война. Локальная такая, но со своими правилами. Подколы, намёки, недосказанности, замалчивание причин и поводов. Люба почти не может скрывать свою злобу на меня. Я почти готов упираться рогом назло ей до последнего.

Но! Два раза в день мы едим за одним столом, и она спрашивает, не нужно ли мне добавки. А сама небось думает: «Шоб он подавился». Мы ездим покупать мебель и делаем вид, что советуемся друг с другом, хотя в итоге я всегда за то, что она хочет. И это раздражает её ещё больше.

Но какой смысл выбирать кровать мне? Спать-то на ней она будет. Да и в принципе мне насрать, какая кровать.

Шторы заказали тёмные. Блэкаут называется. Ну, это здравая мысль. Ещё надо вакуумный колпак, от соседей и сверчков. И можно жить счастливо.

Знаешь, за этим невидимым домом хибара стоит, поодаль. Вроде как даже к нему приписана, дед говорил. У неё со стороны поля такой тупичок есть странный. Непонятный. Пристройка из трёх стен. Кто-то что-то мастерил, да и забросил. Тупик посреди поля.

Короче, когда мы с Любой говорим, мне эта несуразная развалюха
постоянно представляется. Будто вокруг меня огромное, необозримое пространство. А я почему-то загнан в этот крохотный бессмысленный тупик.

Я спросил, может, ей велик купить? А то что она недовольная? Она не поняла. Ты бы вот, Лёля, поняла и посмеялась, уверен.

Всё. Поехал обратно. Пока.