Верх-Уймон →

Санкт-Петербург

Лёля, дорогая. Я не знаю, с чего начать. Я зачем-то рассказываю тебе всё, но легче не становится.

Я капитулирую. Сегодня всё окончательно накрылось: мы наконец-то достроили дом.

Мы построили чудесный дом. С ультрамариновой крышей и балясинами по периметру. И я не мог не испытывать радость, смотря на него. И несмотря на всё, что происходит. Я надеялся, она тоже.

Ну, правда, много ли раз в жизни человеку удаётся довести что-то до ума, да ещё и объективно хорошее? Хотел порадоваться вместе. Поздравил её с тем, что мы с ней на одну треть стали мужиком. Спросил, не помнит ли она ещё каких обязательных признаков состоявшегося человека?

А она зло ответила, что осталось заделать кому-нибудь сына.
Вот и всё.

Потом она сухо поблагодарила меня и сказала, что вышлет все деньги с процентами. И ушла на работу. Просто взяла и ушла.
Лёля, что мне делать?

В других обстоятельствах я бы её давно на хрен послал. Но, к сожалению, дело в том, что я её понимаю. Это ужасно. Я всё понимаю внутри, хоть и выразить не могу.
Но какого ж чёрта она не хочет понять меня в ответ? Зачем лезет? Разве открытки имеют к ней хоть какое-то отношение?

Блин, или дело в чём-то ещё?

Короче, съездил в центр, купил хлебницу в форме сердечка. Подарил. Вроде как забавно же. Традиция. Сердце.

Вечером нашёл его в стройматериалах на помойку.

Я умываю руки. Лёля.

Я зачем-то рассказываю тебе, но не становится легче.