Мульта →

Санкт-Петербург

Дорогая Лё. В тот момент, когда ты не вернулась, жизнь перестала казаться мне списком дел на неделю. У меня не осталось вообще никаких дел. И меня самого не осталось.

В тот день, год назад, я включил телефон, и он взорвался сообщениями. Внешний мир воссоздался, чтоб тут же рухнуть.

Звонила Аня. Звонили с работы. Все звонили. А я был на другом конце света, слушал о вот уже недельной подозрительной тишине от тебя вместо весточек. И никто не знает, никто ничего не знает. Слушал то, что никогда не придётся услышать нормальному любящему человеку.

Сначала я ещё был полон мужества думать, что это всё недоразумение. Ты застряла в какой-нибудь деревне, у тебя украли телефон на подъезде к Торфяновке. Я мечтал, как буду кричать на тебя и обнимать одновременно. Но время шло, и мечта таяла.

Аня рассказала про ферму, про Ленни, затащившего тебя в Альпы. Я нашёл и его, и ферму. Я поехал на эту ферму, я возвращался на неё снова и снова и уезжал каждый раз в новом направлении. Но тебя нигде не было.

Ольга, я сделал всё. Я терроризировал почту, у меня отобрали визу, и вести обо мне разнеслись по всей Европе. Я научился думать на английском и не спать неделями.
А потом я вернулся. И наступил настоящий кошмар. Открытки.

Я получал твои открытки. Полгода я только и делал, что получал твои открытки. Полные любви и дурацких историй, которые делали тебя такой «здешней». Я бесконечно читал их прямо на лестнице. Снова и снова. Надеялся, что, как дочитаю, ты положишь руку мне на плечо и скажешь: «Бу!» А я и не испугаюсь.

Ольга, теперь, когда я оглядываюсь назад, — я не понимаю, как всё это вынес. Я просто не догадался покончить собой. Потому что мне казалось, я и так уже умер. Просто выяснилось, душа и чувства не покидают тело после смерти.

Меня закопали с монетами на глазах, и вот я лежу, не способный даже кричать от боли, которая больше никогда не кончится.